«Человек Севера» — фильм-портрет, рассказывающий о Константине Лапине, начальнике производственно-диспетчерской службы завода по подготовке конденсата к транспорту. Сюжет картины — история одного дня героя. Пробуждение и завтрак, метель за окном, путь до завода на КАМАЗе (дороги в Новом Уренгое часто заметает снегом, поэтому руководящий состав до выхода тракторов могут довозить на спецтранспорте), рабочий день в диспетчерской, обход предприятия и завершение дня в философских размышлениях, наблюдая за заводом — всё это стало основой кинокартины.
Идея
Через историю конкретного человека фильм раскрывает образ Человека Севера, показывает особенности его жизни, а главное — погружает зрителя в атмосферу бескрайнего и таинственного края, позволяет через изображение и музыку прочувствовать это пространство.
История создания
2021 год. Тогда вышла в свет моя дебютная киноработа — фильм «Гении» о деятелях искусства Южного Урала. Проект был отмечен на кинофестивалях в Турции и Индии, но самая значимая победа — это специальный приз «Человек профессии» международного кинофестиваля «Влюблённые в искусство» в 2022 году.
В качестве награды мне вручили грант на создание «производственного кино» об одном из сотрудников предприятий «Газпром Переработки» — генерального партнера фестиваля. И уже в феврале 2023 года команда из трех человек, включая меня, оператора-постановщика Даниила Рукавицына и звукорежиссёра Михаила Андреева, отправилась на съёмки в холодный Новый Уренгой.
В качестве награды мне вручили грант на создание «производственного кино» об одном из сотрудников предприятий «Газпром Переработки» — генерального партнера фестиваля. И уже в феврале 2023 года команда из трех человек, включая меня, оператора-постановщика Даниила Рукавицына и звукорежиссёра Михаила Андреева, отправилась на съёмки в холодный Новый Уренгой.
Режиссёрская концепция
Концепция художественности этого фильма родилась, когда я читал рецензии на работы Николаса Вендинга Рёфна, режиссёра фильмов «Драйв», «Неоновый демон», «Только Бог простит». Один из авторов писал: «Картины режиссёра, как поэзия: их нужно не понять и осмыслить, но прочувствовать». Этот принцип я и взял за основу «Человека Севера». Интервью не построено на повествовании о трудностях и деталях жизни заводчанина, о его быте. Рассказ героя основан на философии и личном чувственном отношении к Северу. Это прослеживается даже в рассуждениях о рабочем процессе: Константин сравнивает свой труд с восхождением на гору, а задачи диспетчеров — с работой шаманов. Важно, что интервью представляет собой студийный закадровый текст: для нас речь героя — это не его рассуждения в камеру, это его мысли.
При помощи визуальной и аудиальной составляющих мы стремились создать эффект присутствия в холодном Новом Уренгое, позволить ощутить отношение героя к Северу, понять его философию. Основной целью режиссёрской концепции в этом ключе было формирование эффекта погружения зрителя в эстетику Северного края.
При помощи визуальной и аудиальной составляющих мы стремились создать эффект присутствия в холодном Новом Уренгое, позволить ощутить отношение героя к Северу, понять его философию. Основной целью режиссёрской концепции в этом ключе было формирование эффекта погружения зрителя в эстетику Северного края.
Атмосфера и референсы
В основе атмосферы фильма — контраст и соединение тепла и холода. Эта эстетическая концепция разворачивается на нескольких уровнях. Но для начала объясню, откуда это взялось.
Выше я уже упоминал Николаса Вендинга Рёфна. Его поэтичность в кино стала основой художественности «Человека Севера». Но и не только она. Инструментом повествования у Рёфна является неон, как в визуальной составляющей, так и в музыке. Это, действительно, можно проследить в каждой картине. Этот элемент не становится символом киберпанка или прямой отсылкой к 80 м. Он воздействует на более глубоком уровне — создаёт нативную ностальгию: это не эмоция, что мы скучаем по какому-то времени, это определённая эстетика, рождающая у зрителя ощущение теплоты и «ламповости».
Приём особенно работает в фильме «Драйв», где так построена вся атмосфера. Но, что удивительно, неон абсолютно универсален. Если говорить не об ощущениях зрителя, а о трансляции конкретной эстетики, то неон может создавать и эффект холода, мрака. Подтверждение тому — картина моего любимого режиссёра Дэни Вильнёва «Бегущий по лезвию 2049», которая стала основным визуальным референсом «Человека Севера». В «Бегущем» холодный неон передает атмосферу киберпанка.
Вернёмся к нашему проекту. В «Человеке Севера» визуальная неоновая эстетика становится символом одновременного противостояния и объединения холода и теплоты: оранжевого и голубого цветов, в которых оператором-постановщиком и колористом Даниилом Рукавицыным выполнены все сцены картины. Холод — метель, природа, город, технологичное производство. Теплота — внутренний мир, главный герой, философия. Теплота в нашем фильме существует внутри холода, становится его неотъемлемой частью. Этот эффект создает и музыка, написанная Михаилом Андреевым специально для картины: тёплый и холодный неон сменяются настолько незаметно и нативно, что становятся единым целым.
Важной задачей с точки зрения атмосферы, помимо формирования художественного эффекта, было погружение зрителя в реальность Севера. Помимо видеоряда и цветокоррекции здесь ключевую роль сыграл саунд-дизайн. Озвучка шумов, завывание ветра, шаги героя создают ощущение, что мы находимся прямо там, мы буквально путешествуем вместе с героем.
Именно сочетание неоновой эстетики и реалистичных ощущений позволили придать уникальности картине «Человек Севера», передать дух этого места и погрузить зрителя в философию главного героя.
Выше я уже упоминал Николаса Вендинга Рёфна. Его поэтичность в кино стала основой художественности «Человека Севера». Но и не только она. Инструментом повествования у Рёфна является неон, как в визуальной составляющей, так и в музыке. Это, действительно, можно проследить в каждой картине. Этот элемент не становится символом киберпанка или прямой отсылкой к 80 м. Он воздействует на более глубоком уровне — создаёт нативную ностальгию: это не эмоция, что мы скучаем по какому-то времени, это определённая эстетика, рождающая у зрителя ощущение теплоты и «ламповости».
Приём особенно работает в фильме «Драйв», где так построена вся атмосфера. Но, что удивительно, неон абсолютно универсален. Если говорить не об ощущениях зрителя, а о трансляции конкретной эстетики, то неон может создавать и эффект холода, мрака. Подтверждение тому — картина моего любимого режиссёра Дэни Вильнёва «Бегущий по лезвию 2049», которая стала основным визуальным референсом «Человека Севера». В «Бегущем» холодный неон передает атмосферу киберпанка.
Вернёмся к нашему проекту. В «Человеке Севера» визуальная неоновая эстетика становится символом одновременного противостояния и объединения холода и теплоты: оранжевого и голубого цветов, в которых оператором-постановщиком и колористом Даниилом Рукавицыным выполнены все сцены картины. Холод — метель, природа, город, технологичное производство. Теплота — внутренний мир, главный герой, философия. Теплота в нашем фильме существует внутри холода, становится его неотъемлемой частью. Этот эффект создает и музыка, написанная Михаилом Андреевым специально для картины: тёплый и холодный неон сменяются настолько незаметно и нативно, что становятся единым целым.
Важной задачей с точки зрения атмосферы, помимо формирования художественного эффекта, было погружение зрителя в реальность Севера. Помимо видеоряда и цветокоррекции здесь ключевую роль сыграл саунд-дизайн. Озвучка шумов, завывание ветра, шаги героя создают ощущение, что мы находимся прямо там, мы буквально путешествуем вместе с героем.
Именно сочетание неоновой эстетики и реалистичных ощущений позволили придать уникальности картине «Человек Севера», передать дух этого места и погрузить зрителя в философию главного героя.
Фишки и режиссерские ходы
Как можно заметить, первые кадры картины знакомят зрителя с Северным краем. Мы намеренно создали визуальную атмосферу через видеоряд с коптера. Показали северное сияние, город и заснеженную дорогу. После первого лёгкого погружения в контекст начинается повествование от лица героя.
Далее происходит контрастный переход между холодным (экстерьерным) и тёплым (интерьерным). Для реализации этого момента применили две фишки. Во-первых, музыка прерывается, остается только саунд-дизайн, например, звук кофемашины и кружек. Таким образом, из атмосферы Севера мы постепенно переходим в атмосферу главного героя. Во-вторых, чтобы связать холод и быт, за кадром звучит прогноз погоды по радио. Кстати, эта идея родилась, когда мы ехали на одну из съемок в Новом Уренгое, а по радио в автомобиле звучал прогноз погоды.
Также интересна открывающая сцена, в которой появляется название фильма. Снята она была далеко не с первого раза, хореографию коптера приходилось несколько раз отрабатывать. Однако эстетика, переданная в этом кадре, играет крайне важную роль: мы показываем масштаб завода в предрассветный час. Видим, что даже Камаз кажется маленьким на фоне впечатляющего завода.
Далее происходит контрастный переход между холодным (экстерьерным) и тёплым (интерьерным). Для реализации этого момента применили две фишки. Во-первых, музыка прерывается, остается только саунд-дизайн, например, звук кофемашины и кружек. Таким образом, из атмосферы Севера мы постепенно переходим в атмосферу главного героя. Во-вторых, чтобы связать холод и быт, за кадром звучит прогноз погоды по радио. Кстати, эта идея родилась, когда мы ехали на одну из съемок в Новом Уренгое, а по радио в автомобиле звучал прогноз погоды.
Также интересна открывающая сцена, в которой появляется название фильма. Снята она была далеко не с первого раза, хореографию коптера приходилось несколько раз отрабатывать. Однако эстетика, переданная в этом кадре, играет крайне важную роль: мы показываем масштаб завода в предрассветный час. Видим, что даже Камаз кажется маленьким на фоне впечатляющего завода.
Следующие сцены тоже раскрывают эту идею: герой идет по предприятию, а мы ощущаем, какое всё огромное, величественное. Зритель может понять, что наш герой, Константин Лапин, будучи главным диспетчером, контролирует всё, что происходит в таком сложном и масштабном организме.
Переход от диспетчерской комнаты к дальнейшему экстерьеру тоже интересен. Во-первых, здесь происходит вставка с диалогом по рации, которая дополнительно погружает аудиторию в производственный процесс. Во-вторых, этот момент нативно интегрирован: герой берёт со стола в кабинете рацию, когда мы уже слышим за кадром переговоры, а после склейки мы оказываемся в совершенно другой локации, где Константин и разговаривает по этой рации.
Глобальным режиссёрским решением была финальная сцена — наш герой на фоне завода, работающих факелов и горящих огней. Он рассуждает о самом важном — месте Севера в его жизни. Эта сцена намеренно выделяется, что создает акцент на её содержании. Здесь же есть небольшая фишка: мы видим героя на дороге среди поля, а вдалеке мерцают огни предприятия. В финале сцены оказывается, что всё это время рядом с Константином находился тот самый Камаз. Герой садится на него и уезжает по направлению к производству. Это значит, что несмотря на все рассуждения и мысли, жизнь и работа продолжается, а большая машина увозит нашего героя вперед к новым свершениям.
Мы же, зрители, остаёмся здесь, среди Северной природы. Камера поднимается, мы видим завод сверху. Именно сейчас, в последний раз любуясь эстетикой Севера, мы можем осмыслить всё сказанное Константином Лапиным.
Переход от диспетчерской комнаты к дальнейшему экстерьеру тоже интересен. Во-первых, здесь происходит вставка с диалогом по рации, которая дополнительно погружает аудиторию в производственный процесс. Во-вторых, этот момент нативно интегрирован: герой берёт со стола в кабинете рацию, когда мы уже слышим за кадром переговоры, а после склейки мы оказываемся в совершенно другой локации, где Константин и разговаривает по этой рации.
Глобальным режиссёрским решением была финальная сцена — наш герой на фоне завода, работающих факелов и горящих огней. Он рассуждает о самом важном — месте Севера в его жизни. Эта сцена намеренно выделяется, что создает акцент на её содержании. Здесь же есть небольшая фишка: мы видим героя на дороге среди поля, а вдалеке мерцают огни предприятия. В финале сцены оказывается, что всё это время рядом с Константином находился тот самый Камаз. Герой садится на него и уезжает по направлению к производству. Это значит, что несмотря на все рассуждения и мысли, жизнь и работа продолжается, а большая машина увозит нашего героя вперед к новым свершениям.
Мы же, зрители, остаёмся здесь, среди Северной природы. Камера поднимается, мы видим завод сверху. Именно сейчас, в последний раз любуясь эстетикой Севера, мы можем осмыслить всё сказанное Константином Лапиным.